kassen: (Default)
Моя прабабка была красивой, здоровой, статной как конь из сказки. У нее был сильная шея, ясные глаза и такие руки, что никому бы я не посоветовала с ней бороться в армрестлинг. Она могла в сорокаградусный мороз запрячь корову в сани, поехать в лес, свалит березу и протопить ей печь хоть на всю долгую воробьевскую волчью ночь.

А муж ей в 16 лет сделал мою бабушку и уехал служить на Дальний Восток, где благополучно просидел всю Великую Отечественную. Потом он вернулся, закрутил роман с местной учитильницой (не той, которую съели). Он пришел в дом к прабабке и велел сдать мою бабушку в детский дом. Моя Триматешка поднялась с лавки. Наверное, также поднимаются с земли лежащие кони. Она встала и дала прадеду... вот тут я затрудняюсь. Пощечиной такое не назовешь, потому что пощечины дают по щеке, а она, судя по свидетельствам очевидцев, как-то сразу дала ему по всей башке. Вобщем, ни до ни после прекрасные сказочные кони прадеда больше не били.

И зажила дальше. Вышла замуж за Якова Дрёмова. Он тоже только что вернулся с войны. Только прошел ее всю с начала и до Берлина, поучаствовав во многих битвах, что сейчас в учебниках истории. У него тоже была жена, но она изменила ему с немцем, которого какие-то мистические силы занесли в самую ебическую ёбань Сибири.


Бабушка росла счастливым голожопым вечно голодным дитём. Прадед крутил с учительницей. Учительницу звали Ксения Михайловна. Благодаря этому прабабка называла меня не иначе как "ясочка моя" и "губернаторчик", ни в какую не желаю запоминать моё имя.

Бабулька моя хулиган и вечный сорванец. Да сих пор даже. А тогда особенно. Однажды Ксения Михайловна оставила их класс и побежала на свиданку к моему прадеду. А бабушка подбила одноклассников снять со стены огромный железный портрет Сталина и утопить его в согре. Подбила из озорства, сантабарбар она тогда еще не понимала.

Вы все навреное слышали, что в те времена народ с особым пристратием изучал именно те страницы газет, с которыми собирался прогулятся до сортира. В Воробьеве, конечно, газет не было, но советская власть еще как была. Утопление Сталина в болоте незамедлительно повлекло бы за собой расстрел учительницы и родителей участников торжества.

Когда Ксения Михайловна вернулась со свиданки, Сталин почти полностью погрузился в согру. Она вытаскивала и отмывала портрет до утра, жалея, что это не ее съели волки.
kassen: (Default)
Если, переезжая в другой дом, не позвать домового с собой "Хозяин мой милый, хозяин мой добрый, хозяин с хозяюшкой пойдем со мной", он будет плакать в пустом жилище и никто туда не сможет поселиться". Так говорит моя бабушка.

Самая мрачная ночь за 400 с лишним лет так самая мрачная ночь за 400 с лишним лет.

В деревне Воробьево существование домового никогда не подвергалось сомнениям. Потому что видели его часто. Не путать с чертиками и милиционерами, мои прабабки не бухали. Он являлся подушить кого-нибудь из членов семьи перед каждым плохим или хорошим событием в семье. Для незнающих: когда ночью что-то волосатое наваливается тебе на грудь, не звони 02 или 03, а спроси "К худу или к добру?". Если взвоет жутко или простонет "к хуууу..ду..." - быть беде. Если засопит и молвит "к дпру" - жди, что внук родится, или муж с войны невредимым придет, или корова отелится благополучно.

Мой дед будучи веселым студентом-материалистом из Новосибирского института путей сообщений однажды придя с вечеринки и упав спать, словил у себя на груди мелкого мохнатого посидельца. Посиделец сжимал на горле моего деда-богатыря свои ручонки, не ведая, что попал на нормального такого комсомольца, который только что отслужил в советской армии. Дед поймал тонкие ручонки и сжал сначала без всякой вежливости. Домовой захныкал детским голосом "Паль-ци-ики больно", дед отпустил и так и не узнал к худу или добру домовой приходил его душить.

Тут вы все дружно подумали "Пиздит!". Не пиздите сами, никто тут не пиздит.

Моя мама, такая материалистка, каких ни в одной тоталитарной стране не воспитывают ибо кишка тонка, только усмехалась, когда дед с бабками и пробабками потчевали меня историями про домовых. А потом году так в 99ом однажды осталась в квартире одна ночевать. Такого не случалось давно, потому что если даже отчим и я отсутствовали, рядом всегда был наш пёс. Но весной 99 его пришлось усыпить из-за болезни и оставаться маме стало не с кем.

Маман моя из породы Фомы Неверующего. Ни в бога, ни в черта, ни в кочергу. А тут просыпается ночью - а он ее по щеке гладит. Сидит на краешке кровати в нормальной нашей такой трехкомнатной квартире улучшенной планировки, в панельном 10этажном доме посреди города Бердска волосатый такой домовой. Сидит, смотрит на нее и гладит по лицу нежно теплой лапой. Здесь мама засомневалась не только в своем материализме, но и в трезвом разуме бухгалтера-экономиста. 

С тех пор больше ни над бабушкиными сказками не смеялась, ни одна дома ни в какую не оставалась.

А вы говорите - самая мрачная ночь в году. Да любая ночь самая мрачная и никогда не одинокая, потому что пока спишь, тебя всегда с любовью рассматривают хозяин с хозяюшкой.
kassen: (Default)
Хоть сегодня и потеплело немножко и уже не кажется, что еще пара дней и зима нас тут всех передушит, а все равно кругом темно круглые сутки и страшно как в Чернобыле.

Поэтому продолжаем бояться. В прошлый раз я не сочла нужным говорить вам как называлась бабушкина деревня, а теперь скажу, что называлась она Воробьево. Тысячи их. А этой уж больше нет. Но когда-то она не только была, но и содержала в себе удивительной красоты деревянную церковь, построенную без гвоздей. Что это за жопа такая - школы своей нет, а церковь как в столице? Не знаю.

Советская власть медленно докатывалась до сибирских чащоб. В смысле гайки там стали закручивать стали существенно позже, чем, скажем, на европейских территориях. И вот докатилась она, и приехала в Воробьево какая-то комиссия. Воробьевский председатель сельсовета товарищ Кальсков так обосрался, что выслужился перед начальством весьма экстравагантным манером: схватил топор, как ебанутый кинулся в церковь, и изрубал образа. Какие-то в щепки, какие-то просто покоцал. 

После этого случая товарищ Кальсков ослеп напрочь. Народ говорил, что бог покарал. Я не знаю, но бабушка упорно голосует за эту версию. Пусть так и останется.

Уцелевшие изуродованные иконы разобрали деревенские. У моей прабабушки висел в углу огромный святой Николай с изрубленным лицом, у ее сестры какая-то многолюдная икона неизвестного мне содержания, но тоже вся в отметинах от топора. Я - прабабушкина девочка, все лето воспитывалась у нее. Мы были очень дружны. Все родственники удивлялись - откуда у ребенка такой старушечий характер? Это все была хуйня, потому что это у моей Триматёшки характер был совершенно девчачий.

Но я отвлеклась. Ежевечерне прабабушка крестилась перед Николаем, бормотала какие-то самосочиненные молитвы, где перечисляла всех своих сыновей и внучек и весь свой род. Молилась как когда-то ее мать, а прапрабабка молилась так: крестится, бормочет, потом как отвесит пинка теленку, который ей подол зажевал, да как гаркнет "Блядь такой!".

Вот такие они все странные люди. А мне больше всего интересно куда бабушкины братья девали бедного Николая после Триматёшкиной смерти? И не обрел ли слепой Кальсков веру в бога? Или, может, хотя бы как-то перед ним извинился?
kassen: (Default)
Раз зима и страшно, усугубим-ка это дело.

Бабушка моя родилась и выросла в уже несуществующей деревне где-то хуй знает где под Маслянино что ли. Вокруг деревни стеной стоял лес и согра - болото. Школа как и водится в страшных сказках располагалась в соседней деревне за 7 километров. Выходить приходилось едва ли не ночью, учительница собирала всех местных детей и бегом гнала через лес в школу. Бегом - потому что волки. Они падали этой процессии на хвост едва те успевали выйти за деревню и пасли до самой деревни. Чтобы было не так страшно учительница заставляла ребятишек громко греметь крышками от бидонов (каждому ученику родители с собой давали молоко в качестве дневной пайки). Так и добегали.

Волки держали деревню в страхе. Зимой, когда избы и коровники заносило и никто не мог выйти из дома, когда в трубах жутко выло, а волки подпевали, все сидели дома и прислушивались - не копают ли эти твари крышу сарая. Телят и коз забирали домой. За коров и лошадей молились.

Однажды в мае случились экзамены. Не помню по какой причине, моей бабушке (ей тогда лет 13 было, наверное) нужно было идти в школу одной. Ее мать, моя прабабка Триматёшка, проводила рано утром бабушку до конца деревни, перекрестила и пошла заниматься по хозяйству. Бабушка зажмурилась и во весь дух кинулась через лес "Только-бы-не-волк-только-бы-не-волк-только-бы-не-волк". Бежала что есть мочи, сердце колотилось в глотке и тут - шур! - мимо кто-то серый! Повезло. Оказался олень.

А вот учительнице не повезло. Как-то зимой ее угораздило возвращаться поздно вечером одной. Волки взяли ее в кольцо уже на подходе к деревне, на поле возле стога. Учительница жгла сено маленькими охапками, и волки не решались напасть. За это время она успела написать записку, чтобы кто-нибудь приглядел за ее двумя детьми и засунуть ее в валенки. Только валенки от нее они и оставили.

А потом пришел прогресс и от волков не оставил даже валенок.
Page generated Jul. 28th, 2017 12:38 am
Powered by Dreamwidth Studios